Операция "Дульсинея": первый гвоздь для Estado Novo

Представьте: беззвучное утро где-то посреди Атлантики. Волны монотонно бьются о борт лайнера, погода не вызывает тревоги. Рейс Лиссабон – Майями считается благополучным и спокойным, поэтому 612 пассажиров судна «Santa Maria» мирно спят и еще не знают, что станут участниками исторических событий.

Тем временем, на капитанском мостике уже разыгрывается драма. Несколько португальцев и испанцев, вооруженные револьверами, требуют передать им управление судном:

«Это захват! Судно отправится в Африку, и никто не пострадает. Мы не террористы, мы революционеры!»

«В жопу идите, рэволюционеры!», - попытался взбунтоваться лоцман Жуан Кошта, но был убит в потасовке.

И это было лишь одно из обещаний, не выполненных захватчиками.

В задумке все должно было быть красиво: первый в мире политический морской захват, Операция «Dulcinea».

КТО?

Henrique Galvão, верный салазарист, пропагандист и администратор африканских колоний. За верность режиму и исключительные заслуги он был назначен губернатором Уилы (Ангола), где должен был интегрировать аборигенов в цивилизацию.

Но что-то пошло не так - Энрике прозрел. Сначала он попытался вразумить Верховного спецдокладами и лекциями, но быстро понял, что у рыбы нет головы. На удачу, в то время Умберто Дельгадо уже активно продвигал либеральные идеи. Так что Галвау скоропостижно примкнул к оппозиции и начал планировать свержение режима (с эпизодическими перерывами на принудительное лечение).

ПЛАН-КАПКАН

«Раз режим глух к мирным переговорам, надо устроить шантаж-террор», - рассудил наш герой.

Но такой террор, чтобы лучше бы никто не пострадал, но все мгновенно прозрели. Подходящей целью ему показался большой туристический лайнер «Санта Мария»: на борту много иностранцев и мало военных.

Логично будет вежливо попросить команду передать управление захватчикам, потом всем вместе заплыть к собратьям на испанский остров Фернандо-По за оружием, оттуда к берегам Луанды – освобождать колонии от ига метрополии. А потом вместе с ними уже и спасать Лиссабон с Мадридом от диктатуры.

Что могло пойти не так? Да всё, конечно.

ДУЛЬСИНЕЯ, Я БЫЛ НЕПРАВ

Захват произошел 22 января 1961 года. 24 заговорщика из Испании и Португалии проникли на борт разными путями, но на всех у них оказалась лишь пара-тройка револьверов – теракт ведь должен был быть бескровным. Но не вышло. После случайного убийства лоцмана, оказалось, что о произошедшем уже прознала американская береговая охрана и отправила к «Санта Марии» свою подлодку.

«Всё пропало! Всё пропало!», - сокрушался 65-летний Энрике Гальвау.

План пошел к чёрту, ни о какой Луанде речи уже и быть не могло. Оставалось только решить, как максимально безопасно сдаться. Слава богу, у португальцев на все случаи жизни есть Бразилия!

Поплыли по-тихому в Бразилию. Но тут о происходящем узнали…. журналисты. И тут такое началось!

Когда судно подходило к порту бразильского Ресифе, его уже сопровождали: буксир, полный прессы, военный эсминец с целым американским контр-адмиралом, истребитель, подлодка и один легкомоторный самолет. Еще был французский репортер, который с того самолета спрыгнул на парашюте, но промазал и его пришлось спасать катером. Но репортаж у него получился наверняка огненный!

Специально для фоторепортеро в Энрике поверх названия судна повесил растяжку «Santa Liberdade». Ситуативный ребрендинг получился.

Сам Гальвау вместе с испанскими коллегами в это время давали бесчисленные комментарии про свои диктатуры, объясняли мотивы и требовали справедливости. Резонанс был мирового масштаба.

ИТОГ

В общем, спустя еще несколько суток переговоров, 3 февраля, уже стоя на якоре, захватчики все-таки согласились отпустить сначала пассажиров, а затем и сами сдались бразильским властям. Те пообещали им политическое убежище и не обманули.

Военная операция с этого момента считалась безуспешно завершенной. Но политическая - только начала набирать обороты.

Оказалось, что о режиме Салазара как о диктатуре в мировой повестке не говорили: мало ли чего там происходит на задворках Европы. Но теперь по всему миру стали писать о политических репрессиях, цензуре, колониальной политике и узурпации власти в стране.

Может это и совпадение, но уже в феврале того же года в Анголе вспыхнуло восстание, а в декабре Португалия потеряла Гоа. Внутри страны, конечно, мгновенно отреагировали репрессиями, хотя в оппозиции к акции Галвау и так относились очень скептически: мол, ну что за бесполезная клоунада.

Только, уважаемая оппозиция, не клоунада, а Дульсинея – возлюбленная Дона Кихота, который сами знаете, с чем боролся. С португальской диктатурой тоже знаете, что потом произошло. А Эрнике Гальвау скончался в 1970 г от Альцгеймера в Сан-Паулу, так и не дождавшись сбычи своих мечт.

Какую мы из этого вынесем мораль?