Marquês Pombal -премьер раздора

Несправедливо, что я столько рассказываю вам обо всяких прохиндеях, а о великом человеке -круговом перекрестке, Маркизе нашем Помбале всегда только мельком. А ведь он такой булыжник раздора, что вся страна до сих пор не может договорится о его роли в истории. Да что там страна, я сама три раза переобулась, пока писала этот текст.

Делов он наворотил столько, что в один пост это не влезет точно. Поэтому предлагаю сериал: начнем с детства-отрочества- карьерного старта, а потом будем разбираться в реформах и последующем отлёте кукухи. Договорились? Поехали.

Маркиз наш Помбалом был не всегда. Урожденный в 1699г Sebastião José de Carvalho e Melo был сыном мелких дворян, не особо то и вхожих в высокие кабинеты. Дабы повысить свой социальный рейтинг, Сабастьян устремился к мезальянсам. В первом браке жена протянула недолго, а вот второй с австрийской графиней, оказался очень удачным и плодовитым (5 детей).

Настолько удачным, что служить после Коимбрского юрфака Себастьяна его отправили в дипмиссию в Лондон. Что тогда, что сейчас – козырное место.

«Англичанка тебя изменила», - констатировала семья спустя 5 лет британской жизни. Себастьян, действительно, буквально влюбился в концепцию внешней торговли, торпредств и мануфактуризации всего. Estrangeirado (когда любят все иностранное), в общем. 

Но королю Жозе I, который как раз сменил покойного Жуана V, такой подход импонировал. Поэтому в 1750г наш Себастьян Карвалью-и-Мелу стал Министром войны, а в 1756 – Министром всех королевских дел (премьер, по-нашему).

И повышение это, как мы понимаем, произошло не просто так. В 1755г случилось землетрясение, которое и стало отправной точкой для помбальской диктатуры. Просто Себастьян был гениальным кризисным менеджером, а в Лиссабоне, как раз случился кризис, каких поискать. Мэтч тысячелетия.

Пока всё королевство пребывало в хтоническом ужасе, Себастьян:

·        Ввел режим ЧС и ограничил передвижение, чтобы выжившие не разбегались – для восстановления городу нужна была рабочая сила

·        Мародерство наказывал быстро, жестоко и публично, в целях профилактики

·        Велел спасать госархив. Из разрушенной башни Torre do Tombo достали документы уже на пятый день после катастрофы (тут от меня лично ему книксен)

·        Разослал по всем приходам опросники об эффекте землетрясения. Ответы потом легли в основу современной сейсмологии

·        Обеспечил финансирование и механизм для радикальной перепланировки города вместо восстановления прежнего, подарив нам Baixa Pombalina

·        Про расчистку, организацию снабжения, контроль над ценами и продовольствием мы и так знаем

Молодец? Молодец, но чрезвычайное положение не длится вечно. Только Себастьян как разогнался на катастрофе, так уже и не смог остановиться.

Помните, что Себастьян (все еще не маркиз) страстно боролся с кризисом и иезуитами? С последними у него была идейная борьба -  за умы электората. Исследователи считают, что министр хотел не столько избавиться от конкурентов, сколько встроить их во властную вертикаль. Но иезуиты не хотели встраиваться – у них еще и заморских владений ничуть не меньше, чем у короны было.

Поэтому пошли они … в изгнание. А поскольку именно иезуитский орден в стране отвечал за фундаментальное образование, то и в нем с 1759г пришлось навести новый порядок: вместо фундаментальных гуманитарных наук расширить медицинское и коммерческое направления, открыть факультеты экспериментальной физики и математики. Но не радуйтесь: никакой свободы знаний – всё ради пользы государству под строгим контролем Real Mesa Censória (всё правильно поняли – цензура печати).

Под новых кадров нужно было создавать рабочие места, вот тут-то и вспомнился лондонский опыт.  Идея была в том, чтобы быстро и эффективно перебить импортное доминирование Британии. Но свободный рынок – не наш метод. То ли дело – монополии!

В общем, идея такая: Капитал частный, компании под госпротекторатом ведут внешнюю торговлю, вывозят сырье из Бразилии, зарабатывают деньги, платят налоги. Ну чисто наше частно-государственное партнерство, не?

Самым известным примером этой экономической реформы считают демаркацию винного региона Доуру. Португальские вина уже давно прекрасно продавались в Европу. А португальские предприниматели радостно штамповали брендом «вино Порто» всё, что заливалось в бутылки. Скоро вина Порто стали приобретать репутацию бормотухи.

Вот тогда за дело и взялся кабинет премьер-министра:

Создали компанию Companhia Geral da Agricultura das Vinhas do Alto Douro, которая одна могла торговать вином из Доуру.

Демаркировали территорию и расписали кто, что, с какого участка и за сколько может продавать.

Ввели обязательный контроль производства и качества на выходе. Особенно там, где планировали экспорт.

В общем, как с шампанским, которое либо из Шампани, либо белое игристое. А у нас Порто.

Только вот гражданам не очень понравилось:

«Ты эти свои англицкие штучки в своей Англии применяй, а у нас тут испокон веку анархия была!», - возмутилась толпа, собравшихся в Порту бунтарей. Они потом еще от переизбытка чувств немножко офис компании погромили, да и разошли по домам и ташкам.

Но поздно. У Сабастьяна всё-еще не маркиза срывает крышечку, и он готовится отправиться во все тяжкие.

«Вашвеличество Жозе Первый, - в тот же день пришел к королю премьер - там на северных рубежах подданые возмущаются и даже называют вас земляным червяком!»

А король уже привык своему главному министру верить на слово и тут же велел всё расследовать и виновных наказать.

Виновных оказалось 462 человека. 17 поплатились головой и другими частями тела, которые тут же опубличили на улицах Порту. А в сам город ввели войска и сменили всю администрацию. Такая вендетта по-побмальски.

Королю, надо сказать, мера очень понравилась, и он велел Себастьяну теперь быть ему самым наиважнейшим советчиком и дал полный карт-бланш на реформы. И тот не подвел.

Кроме централизации финансов, реформы торговли, армии и промышленности (все строго по вертикали) он, окончательно избавившись от иезуитов, заканчивает перекраивание образования. Университет Куимбры не даст соврать: при Помбале там наконец запретили дискриминировать новых христиан (евреев, по-нашему). А кто дискриминирует тому…правильно, голову с плеч.

И пока страну на новые рельсы устанавливал, тут опять удача подвалила: в 1758 году короля чуть не убили. Все по классике: обстреляли карету, но король выжил. Следствие поручили тому одному, которому король доверял безраздельно. И Себастьян проследил как надо. Ему.

«Я всё выяснил! - объявил он через пару месяцев раздумий – Это все подленькое семейство Тавора и их друзья иезуиты! И герцог Авейру еще»

Они там, по версии следствия, прямо всем родом договорились извести Его Величество, потому что сами они иезуиты, дети их иезуиты и даже племянники. А от иезуитов, как известно, всё зло (это хорошо, что ему про Россию никто не подсказал). А поместье герцога было объявлено средством преступления и потому сровнено с землей и посыпано солью (чтоб не проросло).

Как-то так получилось, что виновными оказались все оппозиционные Себастьяну семейства. Чисто совпадение. Казнили всех, а кое-кому сначала переломали руки-ноги.

Тут-то можно открывать шампанское и праздновать победу над нацистами. Тем более, король наконец даровал нашему бессеребреннику титул графа Оэйраш, а через 10 лет и высший титул Marquês de Pombal.

Еще почти 10 лет наш граф ходил маркизом, но тут в 1777г король взял и взаправду помер. Наследовать трон взялась его дочь Мария I, известная своим человеколюбием по отношению ко всем, кроме Помбала.

Дальнейший сюжет стар как мир: новое расследование вдруг обнаруживает и культ личности, и перегибы на местах и злоупотребления властью. Премьер-министра.

«Был бы ты множенцем, как все нормальные люди, помиловала бы, а так… пошел вон»

Вообще-то, по закону маркизу корячилась виселица, но Мария сжалилась над стариком и отправила его на пенсию домой в Помбал. А реформы его отменила. Не все, но те, которые не успели принести плоды.

Еще год бедолага протянул в поместье, приводя дела в порядок, и умер в 1782 году за пять дней до своего 83-летия. А мог бы как Месси: ни с кем не ссориться и уйти капитаном. Но не в португальской это натуре, видимо