Amadeo de Souza Cardoso:

португальский художник, который не стал юристом

Давайте возьмемся за руки, друзья, закроем глаза, сделаем глубокий вдох, медленный выдох и представим себя на открытии собственной выставки в центре Парижа. Не волнуйтесь, в конце не придется петь хором и обниматься с соседом. Я просто хочу, чтобы вы поняли, каково это — быть богемой.

Вот вы здороваетесь за руку с Пабло Пикассо, машете только что вошедшему Анри Матиссу, обнимаете Марка Шагала, ищете глазами, но не находите очаровательную Соню Делоне. Ладно, пора начинать: пришло время растормошить это болотце под названием Современное искусство. Вы деликатно стучите серебряной вилкой о бокал с шампанским и берете слово…

Получается? Вы уже слышите хруст французской булки, а рука тянется за кистью? Не отпускайте её, она вам понадобится, когда вы перенесётесь в детство в Португалию. Сейчас отец отправит вас учиться в юридическую школу Коимбры. Но вас от туда быстро выгонят — за неуспеваемость и изрисованные учебники. С фабрики тоже уволят — вы не пригодны к монотонному труду. Отец рвет на голове остатки волос, проклинает день, когда встретил вашу мать:

— Да лучше бы ты дочь родила, ей богу! — но соглашается оплатить учебу в архитектурном — Архитекторы, говорят, тоже неплохую пенсию получают, авось не помрём.

От этих разговоров про пенсию вас уже тошнит, и вы пишете дяде в Париж. Дядя прекрасный, поэтому не только готов взять вас к себе, но и помогает перевестись во французскую архитектурную школу. Тут уж вы не ждете отчисления, а проситесь на курсы живописи и начинаете рисовать как не в себя. И тусоваться. Тоже как в последний раз.

Это потом биографисты будут искать в этом поведении сакральный смысл. А сейчас вы просто как изголодавшийся ребенок, усаженный за накрытый стол. О как вы наслаждаетесь парижским обществом! И общество выталкивает вас наверх. Вот одна выставка, другая.

В 1911 году вас выставляют вместе с Модильяни, и понеслась. Тут признание, там премия. И папинька уже не ворчит про пенсию. Но вам хочется больше шума, поэтому вы отказываетесь причислять себя к какому-либо жанру:

—Я художник, я так вижу! — и показываете миру, например, «Народная песня: Русская и Фигаро».

Мир, конечно, под лупой разглядывает, ищет контексты, смыслы и отсылки:

— Кубист? Футурист! Экспрессионист!

А это вы от скуки придумали написать Соню Делоне после прочтения утренних газет. Или нет. Пусть критики решают. А вам пора жениться.

Прекрасная итальянка Люсия Печетто могла бы стать прекрасной матерью ваших одаренных детей, но наступила Война. Вам пришлось вернуться в родную Португалию и уединиться в собственном поместье. Без Нетфликса и Фейсбука жизнь в глуши невыносима. Того и глядишь, депрессия накроет.

Но в дверь постучал кое-кто порасторопней — «испанка». И вот вам 25 лет, вы лежите в лихорадке и понимаете, что так и не написали Той Самой Работы, не открыли Ту Самую Выставку. Но вы не знаете, что ошибаетесь — вы уже оставили огромный след в истории мировой живописи и вдохновили других. Вам будут подражать, ваш стиль проникнет всюду: от стритарта до фотографии.

Всё. Открывайте глаза. Сеанс окончен. Если вам все-таки захочется сегодня кого-то обнять, обнимите себя. Вы у себя большой молодец и огромный талант, что бы ни говорили злобные карлики